— Так, суки, — процедил он сквозь зубы, — надо бы с вас и погоны посрывать, потому что вы самые обыкновенные бандиты. Ясно?

— Да ты знаешь, что тебе будет? — истерическим фальцетом взвизгнул один из пленников.

— Ничего, — спокойно ответил Феликс.

— Да я тебя из-под земли достану! — Омоновец попытался открыть глаза, но тут же вновь зажмурился от страшной режущей боли.

— Никого ты, парень, не достанешь, потому что ты никто. Понял? Тебе не для того дали автомат, чтобы людей грабить!

Виталик тем временем собирал купюры и складывал их в ровную пачку.

— Может, зря? — зашептал он на ухо Феликсу. — Потом и впрямь найдут — посчитаются!

— Воды, глаза выест! — заныл второй «бандит особого назначения». — Не могу больше.

— Бог даст, ослепнешь, — спокойно отвечал Феликс. — Тогда тебя из ОМОНа попрут. Будешь сидеть в переходе, милостыню просить. Только я тебе не подам.

— Воды!!!

Колчанов подошел к одному из сидевших на полу и с силой наступил ногой ему на руку. Еще немного — и он раздавил бы кости, но остановился и, нагнувшись к самому уху пленника, прошептал:

— Ты будешь сидеть тихо и рыпаться не станешь. А если я потом узнаю, что ты взялся за старое, лучше сразу закажи гроб с оркестром. Про синяки будут спрашивать или про песок в глазах — скажешь, что на стройке с лестницы свалились — оба, потому что я в отличие от тебя из-под земли доставать умею.

— А я — и под землю отправлять, — не удержался Виталик.

Феликс отсоединил рожок от автомата и один за другим выщелкнул из него патроны за окно, на дно бетонного желоба траншеи. Затем то же самое проделал и со вторым рожком. Следом он выбросил автоматы в кучу песка, аккуратно, чтобы не поломать.

— Глаза, глаза, — продолжал причитать ослепленный, — глаза выест!

— Вот только не знаю, где ключ от наручников, — пожал плечами Феликс, присаживаясь перед ним.