«Вот тебе и покой!» — подумал Феликс.

Он вышел во двор. Тут же к нему подбежала одна из девушек, схватила за руку и положила ладонь себе на грудь.

— Попробуй, какой толстый-толстый слой шоколада, — она принялась расстегивать ворот блузки. При этом глаза ее оставались какими-то бесцветными и отсутствующими. — Молоко вдвойне вкусней, если это «Милки Вэй». Му-у!

— Сгинь, — отмахнулся Феликс.

Он поискал глазами и тут же увидел якобы случайно оказавшегося неподалеку Виталика.

«Наверняка он подослал, подучил!» — мелькнула мысль.

— Ты мне нравишься, — шептала девушка. — Хочешь? — Она несколько раз качнулась и принялась тереться о Феликса животом, мягким и одновременно упругим.

— Тебе же не хочется.

— Хочется, хочется, —монотонно повторяло «погибшее, но милое создание», манерно прикрывая глаза.

— Иди и скажи ему, что ты мне не понравилась.

— Я не могу не нравиться.

— Ты же видишь, что не возбуждаешь меня.

— Этого не может быть, — рука девушки скользнула к «молнии» джинсов хозяина дома.

Феликс со злостью схватил проститутку за руку.

— Можешь считать, что я тебя уже трахнул, — сказал он.

— Было вкусно, — девица немного недоуменно скосила на Феликса глаза и облизала губы. — Но мне в самом деле хочется тебя.

— Теперь я тебе верю. Но все равно ничего не получится, у меня нет там кнопочки, на которую можно нажать, и я возбужусь. Ты не в моем вкусе.

— Может, попробуем? Если устал, я так умею орудовать языком…

— Остынь.

— Зря…

Колчанов несильно оттолкнул ее и направился к Виталику.

— Слушай, собирай своих и езжай отсюда куда-нибудь подальше! — бросил он приятелю без всяких экивоков.

— Ты что, обиделся? Я хотел как лучше… — растерялся Езерский.

— Нет, ты все сделал правильно, но мне пора спать. Завтра еду, отдохнуть нужно.