— Я все прекрасно понимаю, — перебила его Марина, — и, честно говоря, в такую ночь мне не хочется говорить ни о чем неприятном. Ты только посмотри, какие красивые деревья в лунном свете, какое мирное кладбище! Оно не заброшенное, но на нем давно никого не хоронят. Значит, люди и не умирают здесь. Как, наверное, здорово жить в деревне, где никто никогда не умирает!

Она так легко переключилась с одной темы на другую, что Феликс уже не мог понять, был ли этот странный танец при луне или он только привиделся ему. Колчанов осторожно присел на край подоконника напротив Марины и тоже стал смотреть на кладбище за окном.

— Там я похоронил свою мать, — произнес он и указал рукой на еще не успевший посереть деревянный крест.

— Как страшно, — вздохнула Марина, — каждый раз видеть в окно могилу матери.

Феликс пожал плечами:

— Не знаю. По-моему, куда страшнее, если после похорон никогда не наведаешься на ее могилу.

— А я хотела бы, чтобы меня похоронили на таком вот кладбище, спокойном и тихом.

То, как произнесла Марина эту фразу, заставило Феликса призадуматься. Она говорила об этом не как об отдаленном будущем, а так, словно хотела, чтобы похоронили ее сегодня или завтра. И он даже немного испугался за девушку, уж слишком отрешенным был ее взгляд.

— Что-то ты мне не нравишься, — сказал он.

— Мне тоже, — пожала плечами Марина.

— Так, а теперь давай поговорим с тобой без дураков, без всяких экивоков и пожиманий плечами. Отвечай мне абсолютно честно.

— Я готова.

— Зачем ты хочешь ехать со мной?

— А тебе трудно будет пристроить меня в Вене?

— Мы не договаривались отвечать вопросом на вопрос.

— Но ты просил отвечать честно.

— Хорошо, давай по-другому. Тебе что, не хватает денег?

— Дело не в них.

— Так мы никогда не договоримся, слышишь? И если ты в самом деле хочешь, чтобы я тебе помог, то хотя бы помоги мне понять тебя.