Было ясно, что до ушей покойной не дошли слухи о грехопадении Памелы, хотя она была уверена, что об этом уже узнал весь мир. Почему слухи о потере девичьей невинности заслуживают всеобщего распространения и скандала?

Неожиданно мелькнула такая мысль: как отреагировала бы ее семья, узнав, что близость с Джорджем не единственная ее неосторожность?

– Скажу больше: покойницу беспокоили образ жизни леди Смайт-Уиндом и ее влияние на мисс Эффингтон. – Говоря это, мистер Корби взглянул на Клариссу. – И конечно, на леди Овертон. Она полагала, что ее завещание сулит вам троим спокойную респектабельную жизнь.

– Респектабельная жизнь – это слишком неопределенно, – проворчала себе под нос тетушка Миллисент.

– Какая глупость! – В голосе Клариссы было презрение.

– Наш образ жизни вполне респектабелен, – сердито сказала Памела, вскинув голову.

– Я в этом не сомневаюсь, – уверенным голосом согласился мистер Корби. – Сейчас, когда я познакомился с леди Смайт-Уиндом, я лично считаю, что страхи покойной скорее можно объяснить ее характером и возрастом. И то, что хорошо на континенте, совсем иначе воспринимается в Англии. Как и ваша тетушка, мы, англичане, слишком чувствительны, – добавил мистер Корби, скрыв улыбку, – и уж очень скучны.

– Но только не вы? – Тетушка Миллисент снова одарила мистера Корби своей ослепительной улыбкой.

Легкий румянец на щеках поверенного заставил девушек лукаво переглянуться.

– Не всегда, – смущенно сказал мистер Корби и тряхнул головой, словно хотел прийти в себя. Он вынул бумаги из черной сумки. – Итак, на некоторых из этих документов требуется ваша подпись. Ваши деньги хранятся в Английском банке, а что касается дома... я так понимаю, он готов вас принять хоть сейчас. – Подойдя к ближайшему столику, он положил на него все бумаги. – Некоторые детали о доме надо уточнять, поскольку леди Горем несколько лет подряд не жила в Лондоне, предпочитая поместье, которое после ее смерти перешло в собственность соседей. Мне сказали, что лондонская резиденция содержится в порядке. – Он окунул перо в чернильницу. – Леди, будьте любезны, – пригласил он дам.