Потому что ее присутствие - это все, чем ему суждено наслаждаться. Никогда не будет ни поцелуя, ни многозначительного взгляда. Ни любовного шепота, ни стонов страсти.

Все, что он мог получить, - это общение с ней и ее улыбку, и он, убогий идиот, жаждал получить хотя бы это.

– Только подожди минуточку, - сказала она, приостановившись в дверях. - Мне надо взять плащ.

– Ты там побыстрее, - сказал Джон. - Уже восьмой час.

– В случае чего Майкл защитит меня, - сказала Франческа с беспечной улыбкой, - но ты не волнуйся, я быстренько. - И она одарила мужа шаловливой улыбкой. - Я всегда быстренько.

Майкл отвел глаза, так как его двоюродный брат залился краской при этих словах. Господь свидетель, он и в самом деле не желал знать, что именно означала эта фраза: «Я всегда быстренько». К несчастью, это могло означать множество разных, в том числе и восхитительно сексуальных, вещей. И скорее всего следующий час он проведет, перебирая в уме эти вещи, воображая, что они происходят с ним…

Он попытался ослабить тугой галстук. Может, удастся отвертеться от этой увеселительной прогулки с Франческой. Может, удастся улизнуть домой и принять ванну со льдом. Или, еще того лучше, найти какую-нибудь доступную женщину с длинными каштановыми волосами. А если повезет, то и с синими глазами.

– Извини, пожалуйста, - сказал Джон, едва Франческа вышла.

Майкл вскинул на него глаза. Не может быть, чтобы Джон извинялся за намек, оброненный Франческой!

– Она тебя все время пилит, - добавил Джон. - Но ты еще молод. Зачем тебе спешить с женитьбой?

– Ты моложе меня, - заметил Майкл в основном из духа противоречия.

– Да, но я повстречал Франческу. - Джон беспомощно пожал плечами, как если бы это все объясняло. И разумеется, это действительно все объясняло.

– Я не против, пусть себе пилит, - сказал Майкл.

– Ну конечно, против. Я вижу по твоим глазам.

В этом- то и была вся проблема. Джон мог видеть по его глазам. Ни один человек в мире не знал его лучше. Если что-то тревожило Майкла, Джон всегда замечал это. Чудо заключалось в том, что Джон не догадывался, почему Майкл так огорчен.