Элоиза пожала плечами.

— Я не могу это объяснить.

Франческа снова посмотрела на игру, которая возобновилась.

— Нет, — тихо сказала она. — Думаю, тебе это удалось.

Последовало долгое молчание, и Элоиза сказала:

— Ты нечасто говоришь об этом.

Франческа мягко покачала головой.

— Нет.

— А хочешь?

Она на секунду задумалась.

— Не знаю, — Франческа повернулась к сестре. Между ними была разница в год, но в детстве Элоиза во многом была словно другая сторона той же монеты. Они были очень похожи, за исключением глаз, и даже родились в один день, только одна — на год позже.

Элоиза смотрела на нее с нежным любопытством и сочувствием, от которых всего несколько недель назад, у нее разорвалось бы сердце. Но сейчас они лишь утешали. Франческа не чувствовала, что ее жалеют, она чувствовала, что ее любят.

— Я счастлива, — сказала Франческа. И она в самом деле была счастлива. Впервые она не чувствовала пустоты внутри. Она даже забыла, что надо считать. Она не знала, сколько дней прошло с ее последних месячных, и это было чертовски здорово.

— Ненавижу цифры, — пробормотала она.

— Что, прости?

Она спрятала улыбку.

— Ничего.

Из-за тонкой пелены облаков выглянуло солнце. Элоиза заслонила глаза рукой и уселась поудобнее.

— О, Боже мой, — воскликнула она. — По-моему, Оливер только что сел на Майлза.

Франческа засмеялась, а потом, прежде чем она сама поняла, что собирается сделать, вдруг поднялась.

— Как по-твоему, меня возьмут в игру?

Элоиза посмотрела на нее так, словно она сошла с ума, что, подумала Франческа, слегка пожав плечами, пожалуй, было правдой.

Элоиза поглядела на нее, затем на мальчиков, снова на Франческу и тоже встала.