Изабел посмотрела в угол зала, Матери не было в ее обычном кресле. Она решила не присутствовать? Или отец запретил ей приходить, пока не будет наказана Изабел?

Это был еще один знак, заставивший сердце девушки похолодеть еще больше.

Она подошла к столу, за которым сидел отец с каким-то молодым человеком. Изабел узнала пастуха. Тот посмотрел на нее лишь мельком и отвернулся.

Оцй решила, что пастух все же ее видел и донес на нее отцу. Но почему он не пришел ей на помощь, когда она провалилась в яму?

– Где ты была, Изабел?

– В Гилмуре, – прошептала она, опустив голову. Руки сами по себе сжались на животе – это была привычная поза повиновения.

Отец встал, с грохотом отодвинув резной стул.

– Разве я не запретил тебе туда ходить?

– Да, – опять прошептала она и услышала, как ее голос дрожит от страха.

– Протяни руку, – приказал он.

Она повиновалась, вытянув руку ладонью вверх. Пока ее отец доставал из сапога кинжал, она закрыла глаза, как всегда делала в таких случаях.

Почувствовав прикосновение острия к основанию пальца, Изабел призвала на помощь всю свою волю, чтобы не вздрогнуть и не отдернуть руку. Иначе наказание будет еще страшнее.

– Расскажи мне о человеке, которого ты там встретила, – потребовал отец и слегка провел лезвием до кончика пальца и обратно – до запястья. Следа не осталось, но угроза тем не менее была реальной.

Она открыла глаза.

– Человека по имени Макрей?

– Его самого. – Нож снова оказался у основания большого пальца, словно отец собрался его отрезать. Паника охватила Изабел.

– Обычный человек, как любой другой.

– Как он выглядел?

– Высокого роста, с бородой. Глаза голубые, – добавила она. – Очень светлые, почти прозрачные.

– Такие глаза у всех Макреев, – произнес отец, глядя куда-то вдаль, словно видел перед собой этого человека. – И какое же ты заслужила наказание, Изабел? Отрезать тебе палец? Скажи, как научить тебя повиноваться мне?