Вообще она ненавидела, ждать. Нервно притопывая ногой по дощатому полу, она то снимала, то надевала перчатки, при этом сумочка на атласной ленте, прицепленная к запястью, моталась туда-сюда, будто передразнивала маятник настенных часов, висевших за спиной у кассиров.

Мужчина, за которым она стояла, шагнул вперед, но она не двинулась с места, не желая задыхаться от кислого запаха пота, смешанного с едкой вонью жареных сосисок и пропитавшего давно не стиранную одежду.

Слева от нее стоял мужчина в очереди к Малкому, он улыбнулся ей, демонстрируя зияющие дырки между передними зубами. Она быстро кивнула и, чтобы, не дай Бог, он не затеял с ней разговор, возвела глаза к потолку, уставившись на желтоватые разводья от протечки.

Было влажно, душно, нестерпимо жарко. Она вспотела и оттянула от шеи воротник крахмальной блузки. Бросив на Франклина сочувствующий взгляд, она подумала, как ужасно целый день сидеть в мрачной, темной гробнице. Потом, повернувшись направо, с тоской посмотрела на три плотно закрытых окна.

Солнечный свет с трудом проникал сквозь немытое стекло, высвечивая на деревянном полу узорчатые грязные пятна и столб пыли в воздухе. Будь у нее побольше времени, она позлила бы Шермана Мак-коркла: подошла к окнам и распахнула бы настежь. Впрочем, президент наверняка бы тут же закрыл окна, строгим голосом прочитав лекцию о безопасности банка, а она потеряла бы место в очереди.

Наконец между ней и кассой никого не осталось. Заторопившись, она споткнулась, ударилась лбом о стекло окошка, а с ноги соскочила туфелька. Она торопливо сунула ногу обратно и почувствовала, что кожаный язычок попал между пальцев. За спиной кассира открылась дверь, в нее просунулась голова Шермана Маккоркла, услышавшего шум. Он мрачно оглядел публику. Слабо улыбнувшись ему, она сосредоточила внимание на Франклине.

— Шнурок развязался, — пробормотала она.

Он с сочувствием посмотрел на девушку: