Поппи думала теперь об этой ее сдержанности и немногословности, о том, была ли для этого какая-то особенная причина. В этот момент замигала лампочка на табло коммутатора и высветился номер телефона Джона. Она надела наушники с микрофоном.

– Ну как, удалось что-нибудь узнать?

– Она в федеральном суде в Конкорде. Сейчас там идет слушание. Оказывается, парень, в убийстве которого обвиняют Лайзу Мэтлок, был сыном Диченцы, сенатора от Калифорнии.

– И ты можешь представить себе, чтобы Хезер вращалась в кругу политиканов? Я лично не могу.

– Мне об этом рассказал приятель, который освещает работу суда в газете «Монитор». Я просто передаю то, что услышал от него. Сейчас я еду в Конкорд. Позвоню, когда вернусь.

– Уж будь добр, – сказала Поппи и отключила линию.

Сняв наушники, она сделала глоток кофе и попыталась представить себе Хезер в Конкорде. Но никак не могла совместить знакомое лицо с образом женщины в зале суда.

На пульте загорелась еще одна лампочка. На этот раз звонили из книжного магазина Марианн Херси. Поппи приложила к уху наушник и нажала кнопку:

– Слушаю.

– Что происходит? – спросила Марианн.

Марианн была одной из пяти приятельниц, которые каждый вторник приходили к Поппи на ужин. Хезер ужинала с ними накануне.

– Ты знаешь, что говорят о Хезер по телевизору?

– По телевизору?

– Что она намеренно сбила на машине сына сенатора Диченцы, скрылась с места происшествия и никто ее больше не видел. Только недавно агенты ФБР получили информацию о ней от кого-то, кто был здесь прошлой осенью. А ты что-нибудь об этом знаешь?

– Меньше, чем ты. Сейчас включу телевизор. Потом перезвоню.

Поппи включила телевизор и услышала следующее: «Наметился серьезный прорыв в расследовании убийства Роберта Диченцы, совершенного пятнадцать лет назад в Сакраменто.