Элли испытывала неимоверное наслаждение, изливая поток возмущения на своего совершенно невозмутимого брата. Ее голубые глаза гневно сверкали при одной мысли о том, какое смущение она теперь всегда будет испытывать, встречаясь с Патриком Макгратом.

— Но…

— Звони ему, Тоби! — повторила она в холодной ярости. — Звони прямо сейчас и все ему скажи.

— Но…

— Прямо сейчас, Тоби!

— Думаю, ваш брат просто пытается вам сказать… Элли, не так ли?., сказать вам, что нет необходимости мне звонить, поскольку я уже здесь, — раздался за ее спиной ленивый и немного насмешливый голос.

При первых же словах Элли резко повернулась и подняла голову. Прямо перед собой она увидела лицо Патрика Макграта. О, никогда еще Элли не испытывала такого стыда и никогда ей так сильно не хотелось, чтобы земля разверзлась у нее под ногами и поглотила ее.

Высокий, с коротко стриженными, немного вьющимися волосами, очень красивый, удачливый. Серые глаза мягко сияли под изящными изгибами темных бровей, уголки губ были слегка приподняты в легкой насмешливой улыбке, четкие черты лица оттенял экзотический, не по сезону, загар. Да, удачливый — даже его небрежный наряд, состоявший из черной шелковой рубашки и потертых джинсов, выдавал почерк известного дизайнера, а кожаные ботинки были определенно ручной работы.

— Итак, Элли, — медленно проговорил он, что же Тоби должен был мне сказать?

Она попыталась заговорить, но не могла вымолвить ни слова.

— Наверное, какие-нибудь подробности относительно следующей пятницы? — предположил Патрик Макграт, и в его глазах появилась легкая насмешка.

Этот пристальный взгляд Элли видеть уже доводилось; она никогда не рассказывала брату о том, что произошло во время ее неожиданной встречи с этим человеком. Тоби в разговорах с ней ни о чем таком не упоминал, из чего она сделала вывод, что Патрик тоже не стал разглашать подробности той истории.