Он работал по одиннадцать часов в день на заводе, где хрипели огромные машины. Завод находился так далеко от Вильфранша, что у него не было времени возвращаться к обеду домой. Они могли только ужинать вместе и спать.
Спать – когда наступала ночь, они чувствовали усталость. Прислуга была для них недоступной роскошью. По утрам приходила только поденщица помогать в самой тяжелой работе. И та, которая прежде была госпожой де Ромэн, подметала комнаты и стряпала.
Их любовь была деревом с крепкими корнями: в этом узком церковном дворе она не зачахла.
XVIII
Прошел год.
Они уже не были похожи на двух романтических влюбленных, соединившихся так бурно там, в феерических декорациях Босфора, среди громких сцен, орошенных кровью. Обыватели маленького городка, они, как и все прочие, имели обывательский вид; им пришлось отказаться от замкнутого образа жизни. Господин Вилье, инженер-электротехник на заводе Шаррьюэ и K°, не мог гнушаться рукопожатием господина Дюрана, старшего бухгалтера братьев Дакс или поклоном инспектора колледжа господина Мартена.
– Как поживает ваша жена, господин Вилье? Понятно, никто не сомневался, что они повенчаны.
Однажды госпожа Дюран постучала в дверь.
– Вы позволите, по-соседски? Бедняжка, вы, должно быть, скучаете целый день, пока ваш муж на заводе…
Первым посетительницам госпожа де Ромэн – виноват, госпожа Вилье – инстинктивно отвечала:
– Очень любезно с вашей стороны, сударыня.
Но годом позже, под влиянием среды, госпожа Вилье отвечала уже:
– Ах, голубушка, какая вы милая!
В канун Рождества госпожа Мартен, считавшая госпожу Вилье достойной дамой хорошего тона, и ее супруг, человек в высшей степени достойный, пригласили их на семейный ужин.