К этому времени уйти из его жизни для нее оказалось даже проще, чем остаться. Джоанна сделала это ради него. И ради себя. Она ушла, чтобы обрести хоть какое-то подобие мира с самой собой, избавиться от невыносимого напряжения, которое стало их неотступным спутником.

И она надеялась – нет, знала наверняка, – что Сандро тоже живет в мире с собой. Ведь вскоре ей стали попадаться в газетах и журналах заметки, восхваляющие его коммерческий гений, рассказывающие о блестящих сделках, которые он заключает.

А теперь Джоанна вновь вторгается в его жизнь. Для чего? Чтобы яд вновь проник в его кровь, вновь начал свое отравляющее действие? Для Сандро она была как вирус, ее болезнетворное влияние разрушало его жизнь.

Что ж, нужно постараться, чтобы это «второе пришествие» было кратким и необременительным, поклялась себе Джоанна, когда стеклянные двери здания сами раздвинулись перед ней, и она очутилась в империи Бонетти. «Объясню, что мне нужно, выслушаю ответ, а потом развернусь и исчезну из его жизни», – решила она.

В конце концов, Джоанна не собиралась позорить Сандро, заявившись к нему на работу в вытертых старых джинсах и поношенном кожаном жакете. Она облачилась в свой единственный хороший костюм, который чудом уцелел тогда, год назад, когда она в порыве горя и обиды выбросила все вещи, вызывающие у нее воспоминания о Сандро.

Это был черный костюм классического покроя из отличной шерсти. Правда, сейчас он немного болтался на ней, ведь за последнее время Джоанна сильно похудела, но это не было заметно под строгим плащом, который она специально накинула сверху.

Так что Джоанна чувствовала себя достаточно элегантной для этого снобистского фойе, где на нее тут же обратилось множество оценивающих взоров. Она застыла на пороге в нерешительности, пытаясь сообразить, как ей поступить дальше. Сандро не ответил, когда она спросила, как ей пройти к нему в офис, он бросил трубку.

Усталый вздох сорвался с ее губ, хрупкое тело ныло от напряжения. Куда ей теперь податься? Джоанна чувствовала, что к ней прикованы восхищенные взгляды всех находившихся в фойе мужчин, любующихся ее высокой, тоненькой фигуркой, алебастровой кожей, сапфирово-синими глазами и бликами, играющими в ее гладких огненно-рыжих волосах.