Она закусила губу, страшась его реакции. С прекрасным особняком в Белгравии,

– Ладно, тогда здесь. – Теперь его голос звучал по-настоящему мрачно. Это был уже не горячий латинский гнев, а ледяное, арктическое равнодушие. – Через час. Это все, что могу тебе предложить. И не смей опаздывать. У меня весьма плотный график, и я смогу выделить тебе очень немного своего времени между двумя крайне важными встречами.

– Хорошо, – согласилась Джоанна, хотя на самом деле не видела ничего хорошего в том, на что шла. Она не знала, что лучше – встретиться с ним в их когда-то общем доме или же у него в кабинете, где она ни разу не была. – А как я туда попаду? Я имею в виду… мне нужно будет назвать себя? Я… я бы не хотела…

– Что, не желаешь иметь со мною ничего общего? – ядовито поинтересовался Сандро. – Хочешь сохранить инкогнито?

– Сандро, – она почти шептала, – разве ты не видишь, чего мне все это стоит?

– А ты не видишь, чего это стоит мне? Ты исчезла из моей жизни два года назад и ни разу даже не поинтересовалась, как я!

– Ведь ты же сам потребовал этого! – напомнила она ему обстоятельства их разрыва. – Когда я уходила, ты сказал…

– Я знаю, что я сказал! – его голос загремел и прервался. – Просто приходи вовремя, – устало выдохнул он. – После всех этих заявлений постарайся не струсить в последнюю минуту и не заставляй меня… Проклятье! – Он бросил трубку.

Джоанна почувствовала себя опустошенной, выжатой как лимон. С Сандро она всегда себя так чувствовала. Обессиленная, она прислонилась к стене и прижалась лбом к холодному стеклу. Зачем она ввязалась во все это? Разве забыла, чем грозит ей встреча с Сандро?

И тут перед ее мысленным взором возник отталкивающий образ Артура Бейтса, вспомнился ультиматум, который он предъявил ей.

– Долги, Джоанна, выплачиваются наличными или натурой, – заявил Бейтс вкрадчиво. – И ты сама знаешь, детка, счетчик включен.

Джоанну затошнило при одном этом воспоминании.