Одинокий всадник спускался с высокого зеленого плато. Большой гнедой жеребец осторожно ступал по узкой каменистой тропе. В какой-то момент копыта соскользнули опасно близко к краю обрыва, послав дождь из мелких камешков в разверзшийся внизу каньон.

Каньон-де-Малададо. Каньон Неудачника.

Запах сосновых игл и ели вливал в воздух сладостную терпкость. Растущая ниже по склонам осина казалась ярко горящим пламенем среди густых зарослей вечнозеленых растений. Одинокий всадник ехал вдоль горного ручья, вьющегося через лесистую долину. Пытливый взгляд поймал серебряный блеск воды в зарослях тополей, окаймлявших берега. Всадник следовал прихотливым изгибам ручья, пока он не исчез в узком каньоне, а появившись снова, превратился в узенькую струйку, сочившуюся через рощицу мескитовых деревьев пыльного оврага у подножия холмов.

Тишину нарушил отдаленный раскат грома. Оглянувшись на зубчатые вершины гор, нависших над ним, всадник определил, что к закату ураган, зародившийся в Высоких равнинах, принесет дождь, а может, и первый в этом сезоне снегопад.

Затянутые в перчатки руки всадника сжали поводья, едва он краем глаза уловил несущуюся по земле тень. Подняв голову и прищурившись от беспощадного солнца, он наблюдал свободный парящий полет сокола. Внезапно птица бесшумно свалилась с неба в гущу сосен и можжевельника, ударив, словно кинжал, посланный солнцем. Еще мгновение, и птица взмыла в небо, унося в когтях несчастную жертву. Сокол распростер огромные крылья с золотистыми кончиками и вернулся к солнцу, от которого произошел, чтобы потом направиться к высоким скалам, где среди древних руин свил себе гнездо.

Всадник коснулся боков гнедого коленями, облаченными в штаны из оленьей кожи, и конь было двинулся вперед, но хозяин вдруг резко натянул поводья и долго ждал, выискивая взглядом что-то, ускользнувшее от него. Потом снова пустился в путь.