Все это Мелинда знала, и тем не менее ей не хотелось ни с кем говорить. А с Максом тем более. Он все-таки ее шеф.

– Что-то ты рановато, – пробурчал Гурвиц, доставая из нагрудного кармана мятый платок. – Ты же вроде обедать собралась. С Роем Хатчинсом, если не ошибаюсь.

Ответом ему явилось приглушенное всхлипывание.

От изумления Гурвиц уронил платок. За все время, пока Мелинда работала под его начальством, он не помнил ни одного случая, чтобы она расплакалась. Или как-то иначе проявила бы свои чувства. Напротив, она производила впечатление исключительно собранной и деловой девушки, которая думает только о работе.

– Ну-ну, перестань. – Макс похлопал ее по плечу. – Не стоит отчаиваться.

Неожиданно для себя Мелинда прижалась щекой к его пиджаку.

– Хватит, будь взрослой девочкой, – произнес Макс. – Слезами горю не поможешь.

Он порылся в своих необъятных брюках, достал еще один платок, к удивлению Мелинды оказавшийся девственно чистым и отглаженным, и протянул ей.

– Вытри слезы.

В поведении Гурвица не было ничего не обычного. О его золотом сердце ходили легенды. К тому же Мелинда ни на секунду не подумала, что у него могут быть дурные намерения по отношению к ней. Гурвиц обожал свою жену, с которой они прожили больше сорока лет. У него было двое взрослых детей, сын и дочь, в которых он души не чаял. Его сын Майкл работал в той же фирме, только в другом отделе, но жил не с отцом: он уже успел жениться. Макс Гурвиц снимал квартиру в центре города, а по выходным неизменно навещал детей.

Так что он был образцовым семьянином.

Просто удивительно, как такому человеку выпало счастье возглавлять отдел, занимающийся бракоразводными процессами!

– Может, принести тебе чего-нибудь? предложил Макс. – Кофе? Коньяку? Или ты предпочитаешь мышьяк?