– Что вы хотите этим сказать? – насмешливо спросила Элизабет.

– Прошу прощения, миледи, но кое-кто полагает, будто ваша верность Шотландии… неискренна. То, что ваш отец – шотландец, не меняет того факта, что в вашей матери течет английская кровь. Одни твердо уверены в том, что вы будете отражать нападения соотечественников вашей матери, другие опасаются, что вы можете заключить договор с врагом из-за постоянных осад. Видимо, для Леннокса это и стало основанием для нападения. Возможно, так же думает и Роберт Брюс.

– Граф никогда не подвергал сомнению мою верность Шотландии, когда мой английский – и по матери и по отцу – муж стал сражаться в освободительной войне шотландцев пять лет назад, – сдавленно произнесла Элизабет. – Нет, эта надменная собака нападает на нас сейчас только потому, что мы ослабли после английских нападений. И Брюс примет нашу сторону в этой войне.

Эдвин не поднял на нее взгляда, однако резко произнес:

– Но что нам делать до этого времени? Как вы сказали, мы не можем ждать до заката, чтобы нанести ответный удар, а лорд Леннокс явно не собирается уводить свои силы. – Наконец он поднял на нее глаза, и сталь в его взгляде испугала Элизабет. – Может, лучше войти с ним в союз, миледи, чтобы в следующий раз англичане…

– Я не уступлю, Эдвин, ни ему, ни кому-либо другому, кто появится с намерением разрушить стены Данливи.

После долгой напряженной паузы Эдвин отвесил ей глубокий поклон, однако видно было, что он считает ее излишне упрямой в ее желании продолжать оборону. Но Элизабет – супруга владельца замка, и Эдвин понимал, что вынужден выполнять ее распоряжения. Элизабет сжала зубы.

– Но мы должны предпринять что-либо неожиданное для противника, – пробормотала она, скрестив руки на груди. – Это рискованно, но, возможно… – Элизабет замолчала, придумывая план действий, потом зашагала вперед, на ходу расплетая свою толстую золотистую косу.

– Что вы собираетесь делать, леди Элизабет? – окликнул ее Эдвин, спеша следом.