— Так твои братья и бабушка поехали на юг?

— Ну да.

— Отдыхать?

— Точно.

— А ты с ними почему не поехала? Не взяли?

Раечка даже остановилась от изумления. А потом негодующе фыркнула:

— Вот еще! Кто они такие, чтобы брать меня или не брать. Я сама с ними ехать не захотела! Скукотища жуткая! Бабка вечно ворчит. А братья… Говорю же вам, дебилы они. Умственно отсталые.

— Что? Все трое?

— Ну да! Вы бы знали, сколько денег папе стоит, чтобы их в нормальной школе держали. Я уж не говорю об отметках. Не гонят к дебилам, и то ладно. С двойки на тройку еле-еле переползают. Гены Глашкиных родителей-алкашей, видно, сказываются.

Час от часу все странней и странней.

— Так твоя мачеха из семьи алкоголиков?

— Ну да! А я вам о чем толкую? Жуткие алкоголики! Глашка до шестнадцати лет впроголодь жила. Летом еще ничего, травку с огорода пощиплет или в лесу грибов себе наберет. А уж зимой просто беда! Все, что Глашка у себя в коровнике зарабатывала, родители у нее отбирали и пропивали. Только и кормили, чтобы ноги могла до работы доволочь. Так ей и говорили: «Чего тебя, дура, кормить, коли ты в коровнике работаешь. На работе молочка на халяву и напьешься. А нас объ-едать нечего».

Итак, картина вырисовывалась яснее ясного.

— Папа на редкостную красоту польстился. А Глашка… Глашке после ее коровника любой мужик сказочным принцем казался. Пусть и на пятнадцать лет старше.

В этот момент в дверь раздался звонок.

— Кто бы это мог быть? — встрепенулась Раечка. — Может быть, папа?

Она мигом вскинулась и легко побежала в прихожую открывать дверь.

— А-а-а… — услышали подруги ее разочарованный голос и сразу же поняли, что явился точно не ювелир. — Легка ты на помине.