Родители Глафиры к этому времени уже угомонились и спали тяжелым пьяным сном на печке. Глафира привычно прибиралась в комнате. И открыла дверь своему будущему мужу. В ту же ночь все и случилось. Семен Семенович отогрелся, разглядел неземную красоту этой деревенской девчонки и… влюбился без памяти.

Одним словом, уезжали наутро они уже вместе. Машина, таинственно заглохшая среди ночи, таким же таинственным образом вновь ожила.

— Не иначе как леший тебя к этой девке привадил, — смеялись товарищи Семена.

Глафира лишь сдержанно улыбалась, слушая глупых мужиков. Она-то знала, что никакой это был не леший, а судьба. Та самая судьба, по воле которой происходит все в этой жизни. И никто не властен изменить ее хода.

К Глафире судьба была благосклонна. До шестнадцати лет знавшая только тяжкий труд, побои и голод, она в одночасье оказалась в сказочном дворце. Да, бедной Глафире городская квартира ее мужа, так она с первой же минуты называла Семена Семеновича, казалась дворцом. Его мать она была готова боготворить. А мужа обожала до такой степени, что иной раз даже его матери — Глашиной свекрови — приходилось урезонивать беременную к тому времени невестку.

— Сядь, отдохни. Что ты суетишься вокруг него? Все прыгаешь, прыгаешь, словно кузнечик какой. Сеня у нас, слава богу, уже взрослый мальчик. Неужели сам себе чашку чая налить не сможет? А уж кусок хлеба на бутерброд отрезать и вовсе для него не проблема. Угомонись!

Но Глафире казалось, что она все делает правильно. Муж был доволен, когда она порхала возле него. Да и свекровь ворчала больше для виду, а сама была рада-радехонька, что ее Сеня наконец-то обрел супружеское счастье.

— С первой-то женой Сенечке не больно повезло, — делилась свекровь с невесткой. — Тоже красавица была, а все не то. Сердца у нее к Сенечке не было. Все капризы, капризы. Устала я от нее. А от Сенечки она постоянно то деньги, то цацки-побрякушки, то шмотки требовала. Чувств ей от него и не надо было вовсе. Лишь бы внешне все блестело.