— Так позвони, — равнодушно проронила Раечка. — Бабка у нас со сдвигом. Если не позвонишь, может и в больницу загреметь с сердечным приступом.

— Я позвоню, — заторопилась Глаша. — Конечно, я позвоню. Только что я ей скажу?

— А дядя Аркадий что сказал?

— Про выставку что-то рассказывал.

— Про какую выставку?

— Сеня должен был ее устраивать.

— А где она будет проходить? Может быть, отец туда уехал?

— Ох, да я не поняла толком, — всхлипнула Глафира.

— Глаша! Что за выставка?

— Не поняла я.

— Глаша! Это может быть важно! Напрягись и вспомни.

Глафира послушно напряглась и выдала:

— Кажется, он говорил про выставку, которую Сенечка готовил в последнее время.

— Ювелирная выставка-то?

— Да. Кажется. Не знаю.

— А подробности?

Но вытянуть из Глафиры подробности оказалось не так-то просто. Она была очень славной женщиной. Но в том, что касалось умения анализировать и мыслить логически, Глафира была явно слабовата.

— Позвони Аркадию сама, — только и твердила она в ответ на вопросы своей падчерицы. — А я ничего в этих делах не понимаю.

Пришлось Раечке звонить этому Аркадию. Как узнали подруги от Глафиры, Аркадий был самым давним и, пожалуй, самым близким другом ее мужа.

— Нет, не коллега. Нет. Ювелирным делом он никогда не занимался.

— А кто?

С ответом Глафира слегка замялась. Выходило, что этот Аркадий был художник. Во всяком случае, в свое время он закончил художественное училище. Но вот работать по специальности ему доводилось редко.

— Почему?

— Как-то все не получалось. То денег платили мало. То обманывали с заказами. То сам Аркадий отказывался.

— А почему отказывался-то?

— Он ведь художник, — попыталась объяснить Глафира. — Не какой-нибудь там бездарь, который работает за деньги. Аркадий работает только по вдохновению. А иначе он не может творить.