— Замечательно! — закричала она. — Так и сделаем! Сенечке я оставлю записку. И он не будет на меня сердиться. Он поймет, что я очень за него тревожилась. И только поэтому не дождалась его дома.

— Оставь, оставь ему записку, если тебе так будет легче.

— Легче. Гораздо легче! — повеселевшим голосом заверила ее Глаша. — Уже мчусь. Ждите.

Она приехала в самом деле очень быстро. Видимо, строчить длинные письма было не в ее стиле.

Подруги дожидались Глашу, стоя у входа в магазин. Сначала Кира предлагала зайти самим и дождаться Глашу внутри, но Раечка неожиданно сильно воспротивилась этому предложению:

— Не хочу туда соваться без Глаши.

— А что так?

— Там эта гадина.

— Кто? Гуля?

— Да.

— И что?

— Она меня, мягко говоря, недолюбливает.

— За что же это?

Раечка ненадолго задумалась, а потом выпалила:

— За мою молодость! Вот за что! За мою красоту! За мой успех у мужчин. И за то, что у меня в жизни будет все то, чего у Гульки никогда не было и не будет!

— Это что же такое? Деньги?

— Не в них дело! — отмахнулась Раечка. — Я-то все равно выйду замуж, что бы она ни придумывала про меня папе, а вот эта старая дева — нет! Кому она нужна, зануда сушеная!

Подруги переглянулись. И Леся осторожно спросила:

— А что она говорила про тебя отцу?

— Гадости всякие!

— А все же?

— Подсмотрела, как мы с Павликом целуемся, когда он за мной на своем мотоцикле заехал, и начала орать.

— Чего орать?

— Ну, что порядочным девушкам нельзя так себя вести. Что с мужчиной можно целоваться только в том случае, если он твой жених или близкий родственник. Слышали подобную чушь? А чтобы он тебя при этом лапал за грудь, так это вообще только с мужем. Дура, верно?