— Ну? А потом?

— Потом… Потом я отправилась в душ, а когда вернулась, Владька уже спал.

— Хм. Значит, ничего у вас не было? Окончательное примирение не состоялось?

— Нет. Сегодня утром я убежала еще до того, как он проснулся.

— Ну и чудесно, — решила Кира. — Вечером выгонишь этого типа вон. Если, конечно, он сам за это время не удерет.

— Выгнать?

Лилька казалась разочарованной и растерянной одновременно.

— Как выгнать?

— Очень просто. Выгнать.

— Выгнать Владика? Кира, ты это серьезно?

— Я-то серьезно. А вот ты, по-моему, не понимаешь, насколько несерьезный тип этот твой Владик.

— Почему?

— Ну а что это такое? То он ушел, теперь пришел, потом опять уйдет. А ты что? Так и будешь трепать себе каждый раз нервы из-за его выкрутасов?

— Но ведь мужчина же, — заныла Лилька. — Где я еще такого найду? Был один Семен Семенович на примете. Так и тот женат оказался. А теперь вот и вовсе пропал.

— Это еще не причина, чтобы принимать у себя всяких приблудных Владиков, которых не приняли в другом месте.

— Один раз он тебя уже предал, — поддержала подругу Леся. — Значит, вполне способен предать и еще раз.

— И даже не раз, а гораздо больше.

Но подругам так и не удалось убедить Лильку, что Владьку надо прогнать. Они дошли до дома знакомой гримерши Киры, а Лилька так и не пообещала им, что Владьку она прогонит. Вместо этого она молчала и улыбалась такой странной, такой загадочной и многозначительной улыбкой, что подругам просто хотелось ее треснуть чем-нибудь не очень тяжелым, чтобы привести наконец в чувство.

Гримерша оказалась пухленькой блондиночкой лет тридцати. Для полноты картины ей не хватало трех передних зубов и некоторой ухоженности во внешности. Волосы у нее были густые и роскошные, но она за ними почти не ухаживала. И они висели у нее за спиной, собранные в хвост в виде мочалки. Фигура у нее тоже была малость оплывшая. В принципе, ничего катастрофического. Минут десять зарядки каждое утро, и она приняла бы нормальные формы. Но кто же станет ее делать, эту зарядку!