Это была ночь горя и радости, трагедии и триумфа. Иногда так случается. Казалось, дух бури вселился в его дочь. Сторм никогда не была примерным ребенком. Страстная и порывистая натура, она всегда восставала против отцовского диктата, не понимая, что он хочет только одного — защитить девочку от самой себя. Сторм жаждала свободы. Свободы делать все, что ей хочется.

— Почему Люку можно, а мне нельзя?! Ты обращаешься с ним как с сыном, папа! Но он не твой сын. Он не мой брат!

Сколько раз Макфэрлину приходилось выслушивать это! Сторм ненавидела Люка. Она обращалась с ним, как принцесса с последним батраком, холодно и презрительно. Люк же всегда относился к ней хорошо, не обращая внимания на ее насмешки.

Отец не понимал, как Сторм — свет его очей — не видела, что он боготворит ее. Когда Сторм хотела быть милой, она становилась само очарование. В такие минуты она напоминала ему мать. Но Макфэрлин научился сопротивляться ее уловкам. Если бы он не сделал этого, сегодня она поехала бы с ними. Вы только подумайте! Девочка, которой едва исполнилось двенадцать лет, отправилась бы ловить бешеное животное. Это просто немыслимо. Живя в мире мужчин, она стремилась стать его частью и отказывалась верить, что это невозможно. Его маленькая решительная Сторм. Разве могла она быть иной? Ведь у нее не было нежной и заботливой матери, чтобы научить ее женственности.

Они продрались сквозь высоченные колючие заросли высотой в человеческий рост и остановились на краю пустыни. Ветер бросил им в лицо тучу раскаленного песка, солнце слепило глаза. Какой безлюдной и голой выглядела эта пустыня! Когда-то здесь пасся скот, но теперь все было занесено горячим красным песком.

Только песок и кустики спинификса.