«Еще посмотрим, чья возьмет, профессор Фрателли», – с удовольствием подумала Кэролайн.

Он поджал губы и сузил глаза:

– Сделайте одолжение, мисс Фолкнер, скажите ему именно то, что сказал я. Как только будут выставлены оценки успеваемости за первый семестр, мы посмотрим, кто выбыл из школы и кто в ней остался.

Кэролайн открыла дверь и посмотрела через плечо назад. Ей нужно было оставить последнее слово за собой:

– Ах вот как? Значит, во втором семестре у вас не будет лекций, профессор Фрателли? – спросила она сладким голоском и, не дожидаясь ответа, закрыла за собой дверь.

У нее затряслись поджилки, и она прислонилась спиной к двери. Что она натворила? Она поставила под угрозу среднюю оценку успеваемости и, судя по его судорожно сжатым челюстям, нажила себе беспощадного врага в лице профессора Дэниела Энтони Фрателли.

Кэролайн улыбнулась. Теперь ей было все равно, это стоило сделать! Она испытывала восторг. Фрателли относился к ней без уважения и старался всячески унизить ее. Если раньше кто-нибудь поступал с ней также, она улыбалась, ничего не говорила в ответ и ретировалась при первой возможности. Но на этот раз – наконец-то! – ей удалось дать отпор обидчику. Она разговаривала с Дэниелом Фрателли на равных, и последнее слово осталось за ней. Как здорово!

Кэролайн лизнула палец и провела в воздухе воображаемую линию.

– Львы – ноль; христиане – одно очко, – громко сказала она в пустом коридоре.

Поздно вечером Кэролайн села за кухонный столик штудировать учебник по договорному праву и подумала: а может быть, Фрателли не так уж не прав? Возможно, ей лучше бросить школу? Она была уверена в том, что для освоения ежедневных заданий ей требовалось гораздо больше времени, чем ее сокурсникам. Ей казалось, будто она пытается пользоваться ржавой шпагой, тогда как все другие орудуют новыми острыми клинками.