– Да, это мой первый ребенок, – ответила она сколь возможно любезно и протянула руку, надеясь поскорее получить серебряную пуговицу-номерок и пройти в зал.

Однако гардеробщица и не думала ее отпускать. Едва не пуская слюни от умиления, она во все глаза таращилась на раздутый живот Мэгги.

– Видите ли, у меня у самой четверо, – сообщила она. – Три девочки и мальчик. И каждый раз последние несколько недель беременности казались мне самым удивительным временем в жизни! Не спешите выбрасывать их из памяти, дорогая. Вот попомните мои слова – когда-нибудь вы будете вспоминать эти дни с добрым чувством. А вы знаете, что…

– Да, конечно, – перебила ее Мэгги, приятно улыбаясь. – Вы правы.

«Отстанешь ты или нет?! – мысленно возопила она. – Да, я ничего об этом не знаю и знать не хочу. Зато я лучше всех умею сверстать номер и все знаю о полях, полноцветной печати и шрифтах. О боже, за что мне такие муки?!»

– Мэгги!

Она обернулась на голос и встретилась взглядом с Кендис.

– Я увидела тебя в зеркале, – объяснила подруга. – Я сама только что пришла, но успела занять столик.

– Превосходно!

Мэгги пробиралась следом за Кендис сквозь толпу, ежась под направленными на нее любопытными взглядами. Насколько она успела заметить, она была здесь единственной женщиной в положении. Да что там говорить – во всем баре не было даже ни одной толстой женщины! Куда бы Мэгги ни бросила взгляд, всюду она видела худющих восемнадцатилетних девчонок с плоскими животами, тонкими, как спички, ногами и торчащими вперед крошечными грудками.

– Как ты себя чувствуешь? – Кендис остановилась возле столика и придвинула ей стул.

«Я не больна!» – хотела огрызнуться Мэгги, но только поблагодарила подругу и села.

– Закажем что-нибудь или подождем Роксану? – спросила Кендис.

– О, я не знаю. – Мэгги слегка пожала плечами. – Наверное, лучше подождать.