Гусева вызывала уважение своей непримиримостью и прямотой, граничащей с хамством. Маша так не умела, но надеялась научиться.
Будучи довольно симпатичной, Маша пользовалась успехом у противоположного пола и легко отвечала взаимностью. Но, как и любая девица на выданье, она ждала настоящей, светлой и чистой любви. Кто ищет, тот всегда найдет, а кто ждет – дождется.
Любовь налетела на нее одним прекрасным зимним вечером в коридоре отцовского офиса, когда Маша заехала обсудить с родителем покупку машины. Она считала, что уже пора, а Максим Михайлович презрительно кривил губы и рокотал, что «еще не доросла».
До папы она в тот день так и не дошла, окончательно и бесповоротно влюбившись в директора отдела продаж. Именно эта солидная должность значилась на визитке мужественного шатена с потрясающими серыми глазами и могучей шеей. Этой визиткой он решил потрясти ее воображение, и Маша сделала вид, что потрясена, затеяв глупую игру и представившись курьером.
Конечно, он мог знать, что она дочь шефа.
Конечно, он мог все просчитать и запланировать.
Конечно, он слишком быстро и напористо начал очаровывать…
Это все не имело значения, поскольку было уже не важно. А если и важно, то думать об этом было поздно.
Роман развивался стремительно, и уже на дне рождения Маши Алексей был представлен родителям и знакомым.
Подруги немедленно высказали свое мнение, как делали всегда.
– Хлыщ с дальним прицелом, – поджала губы Рита.
– Какой красивый, – восхищенно цокнула языком Алина.
Если Рита из-за проблем с личной жизнью во всех чужих кавалерах сразу начинала искать негатив, то Алина, окончившая университет вместе с Машей и олицетворявшая собой натуральную филфаковскую барышню с легкой придурью и в розовых очках, любила всех мужчин без разбора. Они казались ей милыми, трогательными и требующими заботы.
– Если тебе не о ком заботиться, заведи хомяка. Или попугая, – раздражалась Рита. – Ты их развращаешь своими ритуальными приплясываниями и попытками во всем угодить. Из твоих рук на волю выпадают инфантильные эгоисты, требующие от женщины неустанного внимания и самопожертвования.