После смерти Стивена она здорово похудела, и кольцо оказалось слегка великовато, но выглядело все равно потрясающе.

Джолли рассмеялась от радости.

- Оно великолепно, Джинни! Даже если это не настоящие изумруды - оно все равно прекрасно! Жаль, что в нем нельзя выйти просто так. За хлебом в супермаркет, например...

- Ты права. Думаю, лучше оно будет смотреться в палаццо Каза Розале.

- Ты все-таки собираешься его носить?

- Оно мне немного велико. Боюсь его потерять, так что в супермаркет буду ходить без кольца. Но иногда все же буду надевать... В любом случае, оно все время будет со мной.

- Слушай, а ты ведь знаешь итальянский... А в Венеции ты бывала?

- Нет, не приходилось...

- Поедешь?

- Да. Я как раз об этом думала по дороге домой. У меня в июне отпуск, так что я могла бы съездить туда и немного пожить в собственном палаццо...

- Фантастика! Просто знак судьбы! Ты же не была в отпуске с того момента, как...

- Смерть Стивена здесь ни при чем. Мне никогда не нравилась жизнь в отеле, полном незнакомцев. В конце концов, чем это отличается от моей работы?

- Ну да, теперь-то тебе не надо останавливаться в отеле, у тебя же есть ДВОРЕЦ!

- Джолли, не дразни меня, я еще не до конца в это поверила, перестань...

- Мне вот интересно, почему Джон Тернер никогда не говорил об этом самом дворце?

- Наверное, ему было больно о нем вспоминать. Он обожал свою жену-итальянку и не мог примириться с ее смертью. Именно потому он и работал так много, и путешествовал почти без передышки...

Джина вздохнула. Кому и знать об этом, как не ей. Она и сама пыталась убежать от горя именно таким способом. Довольно быстро, впрочем, выяснив, что от тоски и воспоминаний невозможно улететь на самолете. Они путешествовали с ней вместе, не оставляя ее ни на минуту.

Джина плохо сходилась с людьми, но с Джоном Тернером они подружились быстро. Их сблизила общая боль потери. Вместе было легче ее переносить.