Уголки ее рта немного приподнялись, что окончательно околдовало его.

— Только очень важные поручения, мистер Брэкстон. Он окаменел.

— Вы знаете, кто я?

— Если только вы — Нов Брэкстон, то получается, что знаю.

— Это невозможно. Я пробыл в вашем городе всего сорок пять минут. Никто здесь не знает, как меня зовут.

Вдруг у него перед глазами возник образ служащей на почте.

— То есть никто, кроме смеющегося пурпурного жука.

— А, так вы познакомились с Эдвиной. НИЧЕГО не понятно.

— Что, черт возьми, происходит в этом городе? Зачем все эти украшения на улицах и все эти костюмы?

— «Канун», мистер Брэкстон. Канун дня всех святых.

— Канун? — он нахмурился и попытался быстро вспомнить дату этого праздника. — Но сегодня же четверг, а Канун наступит только вечером в понедельник

— Канун дня всех святых — это традиция в нашем городе. В нем участвуют все. И мы считаем, что этот праздник надо начинать заранее.

— Но почему именно Канун дня всех святых? Я имею в виду, почему не четвертого июля? День благодарения?

— Очень давно в этом городе все решили, что четвертого июля слишком жарко, чтобы полностью отдаваться празднованию и еще при этом получать удовольствие. День благодарения…

Она пожала плечами.

— Кроме того, есть же еще и легенда. Он уставился на нее, чувствуя себя так, словно голубая глубина ее глаз погружала его в гипнотическое состояние.

— Вы отошли от темы, — сказал он и сам удивился тому хриплому шепоту, которым он все это произнес.

— Какая у нас была тема?

— Я хочу знать, откуда вы узнали, как меня зовут.

Он испытал некоторое чувство облегчения, поняв, что сумел вновь вернуть естественное звучание своему голосу.

— Ваши тетушки Эзми и Лавиния Девитт очень хорошие друзья моей бабушки и мои тоже. Они сказали мне, что вы приезжаете навестить их в эти выходные.

У него все-таки оставалось небольшое сомнение.