Сейчас, когда ее руки были подняты, ему открылся соблазнительный вид ее высокой полной груди.

Она повернула голову и взглянула на него. Ее вопросительный взгляд заставил Ноа поспешить с ответом.

— Он, должно быть, залез в открытое окно машины, пока я был на почте.

— Вы храните свои запонки в машине?

— Я потерял эту запонку неделю или две назад, но не знал где. К счастью, у меня есть запасные на работе.

— На случай любой непредвиденной ситуации, — сказала она без особого выражения, слезая с табурета.

— Но вот к этой ситуации я был явно не готов, — пробормотал он тихо.

Каким-то образом она услышала его.

— Я знаю, что это очень неприятно, когда теряешь то, что ты очень ценишь. Но ведь надо беречь дорогие тебе вещи.

Он вдруг осознал, что она говорит с ним точно таким же тоном, как только что говорила с Греймокиным, — бранящим и в то же время успокаивающим. Так с ним еще не говорили, — Прежде всего не моя вина, что я потерял запонку. Наверное, в манжете была слишком широкая петля. И запонка выпала без моего участия и без моего осознания этого факта. Во-вторых, у меня нет никакой особой сентиментальной привязанности к этой чертовой штуке. Просто очень дорогая запонка, которую я иногда надевал.

— Разумеется. Очень вас понимаю. Она заглянула за шкаф, а затем нагнулась, чтобы продолжить поиски на полу.

— Здесь нет. А как дела у вас? Она выпрямилась и посмотрела на него, ожидая ответа.

Он и не начинал искать. Ноа подумал, что она явно знала это.

Ее кошачьи глаза были не только загадочными, но и опасными. Надо стараться не смотреть в них. Но цветочный пряный запах, который все время преследовал его с тех пор, как Ноа вошел в магазин, уже ударил ему в голову, и думать становилось все труднее.

Это сильное обольстительное благоухание содержало в себе надежду и обещание.

— Что же это за запах?

Она пересекла комнату и подошла к маленькому столику рядом с ним, на котором лежали свечи самых разных размеров и форм.