Марика была силтой. Сестры в Акарде называли ее самым большим талантом из всех, кто когда-либо родился в Верхнем Понате. Иногда сильнейшие из них предсказывали ей большое будущее.

А вот и Брайдик. Единственный друг, которого она, в те времена еще совсем щенок, завела за четыре года пребывания в Акарде. Марика была рада, что Брайдик уцелела.

Оставались еще две щены, из тех, что прислуживали силтам. Они сидели рядом, вцепившись друг в друга, все еще насмерть перепуганные, не зная, что ждет их впереди. Марика вдруг поняла, что даже не знает их имен. Она спасла их, как спаслась сама, обрекая себя тем самым на новые скитания. А ведь пережитый совместно ужас и чудесное спасение в последнюю минуту могли бы заставить их познакомиться и получше.

– Итак, – сказала Марика, обращаясь к Грауэл и Барлог, – мы опять отправляемся в изгнание.

Барлог кивнула. Грауэл неподвижно уставилась вперед, стараясь не смотреть на проносящуюся под ними снежную равнину.

Хайнлин повернул на запад и на какое-то время скрылся из виду, потом снова показался под крылом. Теперь это была широкая полноводная река, хотя и здесь все еще скованная прочным панцирем льда. Шли часы.

Марика отгоняла тяжелые воспоминания. Наверное, товарищи ее были заняты тем же.

Меты по натуре своей не склонны к размышлениям. Они предпочитают жить сегодняшним днем, считая, что вчерашний день – это прошлое, а завтрашний сам о себе позаботится. Но здесь сидели не обычные меты. И в прошлом у них осталась не только идиллическая жизнь сельских обитателей, которую вели праматери. За ними была кровь, бои и тяжелые поражения. И будущее тоже грозило бедой.

– Огни! – сказала Грауэл. И тут же воскликнула:

– О Всесущий! Вы только посмотрите!

В ночи горели десятки тысяч крошечных огоньков, как будто звездное небо упало на землю. Только в мире, где родилась Марика, звезд было очень мало – лишь те, чей свет пробивал плотное облако межзвездной пыли.