- Он хотел увидеть меня, Дагда? Мой отец спрашивал обо мне перед смертью?

- Да, но она сделала вид, что тебя не могут найти, а потом се дядя, этот коварный епископ, начал возиться с последней исповедью и отпущением грехов.

По нежной щеке девочки скатилась слеза.

- Ох, Дагда, - вырвалось у нее, - почему леди Бланш так меня ненавидит? Почему она не дала мне проститься с отцом?

- Она завидует тебе, дитя мое. Да и как ей не завидовать? Твой отец любил тебя больше всех на свете, больше, чем саму леди Бланш. И теперь она будет воевать с тобой, чтобы защитить ребенка, которого родит через несколько месяцев.

- Но я не причиню вреда своей сестре, Дагда, - наивно удивилась Мэйрин.

- Конечно, нет, - успокаивающе ответил тот, - но она боится тебя вовсе не поэтому. Ты - наследница своего отца, Мэйрин. Теперь, когда Сирен Сен-Ронан, барон де Ландерно, умер, дитя мое, ты станешь баронессой де Ландерно. Леди Бланш и ее ребенок будут зависеть от твоей милости. Вот чего боится эта негодница.

- Но я ничего у них не отберу! - возразила Мэйрин. - Разве отец Каолан не научил меня почитать родителей, и разве леди Бланш не приходится мне мачехой?

Дагда глубоко вздохнул. Как объяснить такому ласковому и невинному ребенку, как Мэйрин, всю продажность и жадность рода человеческого? Мудрость Мэйрин другого рода, и в некотором смысле в этом повинен сам Дагда, побуждавший ее изучать древние обычаи предков. Она никогда не сталкивалась с себялюбием и алчностью, а леди Бланш обладала этими качествами в избытке, и Дагда боялся за доверенную ему девочку. Если нужно, он сумеет защитить ее жизнь, но сейчас он не знал, откуда придет первый удар.

- Мы должны вернуться в замок, - произнес он. - Если задержимся, они обеспокоятся и пошлют кого-нибудь на розыски.

Мэйрин крепко прижалась к своему защитнику.

- Прошу тебя, Дагда, давай зайдем к старой Кателле. Я набрала каперсов и хочу оставить их у нее. Ведь я не знаю, когда увижусь с ней снова. - Внезапно Мэйрин вздрогнула и резко вскрикнула: