- Если ты родишь сына, Бланш, то никто не станет оспаривать его право на наследство. Все, что достанется этой девочке, - крохотное приданое. Через год-другой она войдет в возраст, и ее можно будет отослать в семью ее будущего мужа, если же нет, то мы сможем отправить ее в монастырь и покончить с этим. Не стоит беспокоиться, сокровище мое. - Епископ протянул пухлую руку с ямочками и погладил племянницу по шелковистым волосам. - Ты еще молода. Тебе всего четырнадцать лет, у тебя впереди много времени, и ты еще родишь своему супругу много сыновей.

- Сирен умирает, дядя! Другого ребенка не будет! Если родится дочка, то тогда эта девчонка, Мэйрин, унаследует поместье, а мое дитя останется ни с чем! Ты не можешь допустить, чтобы это произошло, дядя! Не можешь! - В голосе ее зазвенели нотки близкой истерики. - Я ношу под сердцем девочку, дядя. Это она сказала! Помоги мне!

- Пока ребенок не родится, Бланш, никто не сможет сказать, мальчик это или девочка. Кто сказал тебе, что ты носишь дочку? Неужели ты слушаешь этих деревенских старух с их россказнями и приметами?

- Это сказала Мэйрин, дядя. Ты ведь знаешь, что эта девчонка ясновидящая! Здесь, в Бретани, мы не можем закрывать глаза на подобные вещи, ведь мы происходим из кельтского рода. Несколько недель назад она спросила меня: "Как вы себя чувствуете сегодня, миледи Бланш? А как чувствует себя моя маленькая сестренка?" Сирен был со мной, это случилось еще до того несчастья. Он поднял эту проклятую девчонку на руки и спросил: "Значит, ты увидела, что у тебя будет сестра, Мэйрин?" А она ответила: "Да, отец. Это сестричка, и она будет такой же хорошенькой, как леди Бланш".

Епископ откинулся на спинку кресла и задумался над словами племянницы.