Анна обрадовалась: ей весь день хотелось поделиться с кем‑нибудь своим несчастьем, а кроме Алексея у нее никого не было. Можно было бы, конечно, рассказать все Лилечке Кругловой, но та вряд ли бы поняла, какие чувства обуревают Анну, когда она видит, как используют ее идеи: дух конкуренции у Лилечки отсутствовал начисто. А вот Алексей поймет ее прекрасно.

Принесли заказанное, и за едой Анна рассказала ему все. Алексей узнал, что Воронцов ворует у нее сюжеты, что это вообще отвратительный тип, однако единственный сильный ее соперник на ТВР.

Алексей слушал внимательно и сочувственно. Мир журналистики был от него достаточно далек, но что такое конкуренция, Шепелев знал не понаслышке. Сам он ничего не рассказывал Анне, но не далее как несколько дней назад его более удачливые коллеги — люди, как сказали бы они сами, «без комплексов», отобрали у него несколько выгодных дел. Пусть! В конце концов, это его личные неприятности, для него сейчас важнее то, что женщине, которую он любит, плохо. Жаль, что он ничем не может ей помочь. В очередной раз Алексей осознал полное свое бессилие. Единственное, на что он способен — это внимательно ее выслушать, сочувственно покачать головой, сказать в утешение несколько общих фраз. Вот и все.

— Знаешь, Аня, в конце концов, жизнь есть жизнь, а вся жизнь — это борьба. Ты сильная, ты обязательно справишься с этим Воронцовым, тем более что на самом деле тебе равных нет.

Алексей произнес обычные гладкие и мало что значащие фразы: то же самое наверняка сказал бы и любой другой, окажись он в тот момент на его месте. Однако Анне почему‑то стало легче, как будто ей только что пообещали разобраться с ненавистным конкурентом раз и навсегда. Конечно, все дело было в том, что Анне просто‑напросто нужно было выговориться. Благодарный и внимательный слушатель — вот кто был ей необходим в эту минуту.

Анне вдруг показалось, что действительно все как‑нибудь разрешится очень просто: ей удастся поймать Воронцова с поличным, и тогда весь ТВР узнает, чего стоят его сюжеты. Она даже размечталась. Надо только сделать какой‑нибудь из ряда вон выходящий сюжет, о подготовке которого Воронцов ничего не сумеет пронюхать, и тогда ее сразу повысят. Она поднимется еще на одну ступень в своей карьере. На улице ее будут узнавать не каждый четвертый, как сейчас, а просто все.