Графиня Елизавета Петровна Протасова — камер-фрейлина, ваше превосходительство, кавалерственная дама и миллионщица — решила писать завещание. Давно уже пора, заметил ей братец. Шестьдесят девять лет — не шутка. А как дойдет до дележа наследства, так и передерутся родственники. Родни-то много, каждый почитает себя ближайшим, хотя, может, за всю жизнь раза два всего и виделись. Деньги, опять же, каждому нужны… Как в нынешнем мире без денег? Братец Петр, которому едва сравнялось пятьдесят четыре, сам человек был богатый, жил, как и Елизавета Петровна, в столице, оттого и был самый близкий и любимый родственник. И племянник, сын Петра, Владимир, которому только исполнилось двадцать четыре года, был любимым племянником. Помимо прочего было много и другой родни, о которой заметим вкратце. Потому братец Петр и советовал писать завещание не мешкая. Но к делу такому надобно было подойти со всей ответственностью, дабы кого не обидеть и оделить, а иных и оставить с носом.

История семейства Елизаветы Петровны была такова. Отец ее, дворянин Петр Игнатьевич Воейков, в 1748 году женился на дворянке же Анне Столбовой, дочери полного генерала от инфантерии. Детей они прижили троих: старшую дочь Елизавету, как раз именно ту, что намеревалась нынче писать завещание, другую дочь — Анну, и младшего сына — Петра. Старый Воейков был человек богатый, владел более чем двумя тысячами душ, доход имел огромный, земли выслужил от казны немалые. Да и за женой взял сто тысяч приданого и пятьсот душ с деревенькой. И чин Петр Игнатьевич имел немалый. Шутка ли — гофмаршал! Всю жизнь при дворе в почете и уважении.

Еще служа при дворе, Петр Игнатьевич выдал дочерей своих замуж. Елизавету, которой тогда сравнялось двадцать девять лет, служившую фрейлиной императрицы, за графа Протасова, генерал-майора с тремястами тысячами дохода и богатыми именьями в Полтавской губернии. Шестнадцатилетнюю Анну — за Григория Олсуфьева, потомка старинного рода дворянского, в свои восемнадцать лет уже имевшего чин коллежского секретаря.