— Девятнадцать, сударыня…

— Называй меня бабушкой, Лиза… Стало быть, девятнадцать? А вот тетка твоя говорит, что ты еще слишком молода, чтоб думать о замужестве. По мне, признаться, так самый возраст! Я сама, правда, замуж пошла, когда мне уж двадцать девять сравнялось… Но к чему же тебе тянуть? Или ты сама против?

— Я не думала об этом, бабушка, — ответила Лиза.

— Но ты выезжаешь?

— Нет.

— Странно… Ксения, скажи мне, отчего ты не вывозишь в свет свою племянницу?

— Но она сама не изъявляла такого желания, — замявшись, ответила княгиня.

— Молодые девицы довольно часто боятся света… Дело их родителей и опекунов подготовить своих чад к широкой дороге, затем вывозить и сыскать им достойные партии. Но я посмотрю, ты и одета дурно… Что же, ты сама выбираешь себе платье?

Лиза замялась и ничего не ответила. Конечно, нарядами ее занималась тетка. Но той жалко было тратиться на платья бедной племянницы в ущерб собственным дочерям. Довольно обычная история.

— У тебя от отца какое состояние осталось? — продолжала меж тем старая графиня.

— Тетушка, Павел ничего не оставил дочери. То есть… была некоторая сумма, — быстро говорила Ксения Григорьевна, — но она уже вся вышла… На содержание Елизаветы ушли все средства ее отца…

— Так, — сказала графиня. — Дело ясное. Теперь я желаю отдохнуть, — заявила она безо всякого перехода. — Все ступайте прочь, а ты, Лиза, проводи меня в комнату, которую мне приготовили. И надо же какое совпадение, — продолжала старуха, — что ты моя тезка!

3

— Да, Ксения, — графиня с племянницей сидели в саду и вели неприятный разговор, — никак я не ожидала от тебя такого… Ты хочешь, чтобы я заботилась о тебе и твоем семействе, но какой же ты пример сама мне подаешь? Я всего-навсего тетка тебе, сестра твоей матери, какое же у тебя исключительное перед другой родней право претендовать на мои деньги?