Евгения КАЙДАЛОВА
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ВАРЕЖКИ
I want to be where the sun warms the sky
When it's time for siesta you can watch them go by
Beautiful faces, no cares in this world
Where a girl loves a boy and a boy loves a girl
Я хочу быть там, где солнце согревает небо
Когда наступает время сиесты, то можно наблюдать
Проплывающие мимо прекрасные лица, и нет никаких забот
В том мире, где девушка любит юношу, а юноша — девушку
* * *
«Я Вас любил, любовь еще, быть может…»
…Не то, не то, заупокойная какая-то…
«Любимая, меня вы не любили…»
…Еще лучше: открытым текстом — прямо в лоб…
«Сочинил же какой-то бездельник, что бывает любовь на земле!»
…Да что они, сговорились, что ли, эти поэты?! Жизнь прекрасна, за окном — апрель, мне хочется знать, что я любима, и слышать об этом какие-нибудь красивые слова, а кругом — одни причитания! Что они, за столько веков ничего радостного написать не могли?..
«Ибо крепка, как смерть, любовь…»
…Вот оно! Наконец-то правильные ноты…
«Большим рекам не залить любви и большим водам не потушить ее…»
…Как просто сказано, и точно про меня!..
«Если бы кто давал все богатства дома своего за любовь, он был бы отвергнут с презрением…»
…И надо же было закончить такой чудесный отрывок такой дурацкой азбучной истиной! Ну нет на свете гармонии!..
Да и само это слово «любовь» какое-то странное — тщетная попытка языка объять необъятное. Как странно, что можно сказать:
Я люблю шоколад.
Я люблю свитера и кроссовки.
Я люблю писать гелиевой ручкой.
Я люблю Тимура.
Этот ряд получился настолько несуразным, что Варя по-мышиному пискнула от смеха.
Лектор прервал свою речь на полуслове, и однокурсники повернулись в Барину сторону, чтобы узнать, что же такого смешного в теории предикации.