— В одном смысле «интерес», в другом — «процент».

— А как такое может быть? — Найдя широко открыла многократно воспетые поэтами миндалевидные восточные глаза. В широко открытом виде они становились еще прекраснее.

Варя начала раздражаться. Конечно, не оттого, что Наиля была хороша, как южная ночь, и стройна, как чинара (или что там растет у них на Кавказе?). Не оттого, что она такая изящная и хрупкая и так непрочно и прекрасно замирает на своих каблучках в ожидании Вариного ответа. И разумеется, не оттого, что сама она не успела сегодня утром как следует причесаться и привычный «конский хвост» на голове выглядел хуже, чем у последней клячи…

"" — Почему ты думаешь, что все английские слова должны переводиться на русский буквально?!

— Ну, Варечка, милая, не сердись, я вообще ничего не думаю!

Наиля погладила Варю по руке и засмеялась, как малыш в песочнице.

Варя даже не улыбнулась, потому что Наиля говорила чистую правду. Сама Варя для поступления в МГУ занималась с репетиторами, сдавала экзамены и набирала проходной балл; а у Наили был папа — не последний человек в своей солнечной республике. Он очень хотел, чтобы дочь поучилась на филологическом факультете (общеизвестном как «факультет невест»), прежде чем выйдет замуж. Конечно, Наиля не первая и не последняя блатная студентка, но.., почему она даже английскую транскрипцию пишет своими национальными буквами?!

В лифт набилась уйма народу, и Варю с Наилей прижали к задней стенке. По мнению Наили, ничего страшного в этом не было — кабинет английского ждал их на предпоследнем, десятом этаже; филологи еще успеют остаться в одиночестве. Варя же нервно следила за утопленными на панели кнопками, вылетающими на каждом этаже, как пробки от шампанского. Как только лифт остановился на седьмом, она стала решительно пробиваться к выходу.

— Ты куда?! Нам еще рано! — забеспокоилась Наиля из заднего ряда.