Букер едет к университету, сегодня четверг, а это значит, что завтра на меня навалится спецкурс спортивного законодательства и Кодекс Наполеона, такие же никчемные, как законы, касающиеся стариков и тоже не требующие усердия. Но на горизонте маячит экзамен на адвоката. И когда я об этом думаю, у меня слегка дрожат руки. Если я провалю экзамен, то эти приятные, но накрахмаленные и неулыбчивые парни из «Броднэкс и Спир» предложат мне уволиться, и, значит, проработав месяц, я окажусь потом на улице. Нет, нечего так думать, мне ни в коем случае нельзя завалить экзамен, это повлечет за собой безработицу, полное банкротство, позор и голод. Так почему же я все время об этом думаю, ежедневно и ежечасно?

— Завези меня в библиотеку, — прошу я. — Надо поработать над этими делами, а потом ударю по адвокатскому резюме к экзамену.

— Хорошая мысль.

— Ненавижу библиотеку.

— А кто ее любит, Руди? Она для того и существует, чтобы ее ненавидели. Ее главная цель и назначение — вызывать ненависть у студентов-юристов. У тебя нормальное отношение.

— Спасибо.

— А у этой первой твоей клиентки, мисс Берди, водятся деньжата?

— А ты откуда знаешь?

— Кое-что подслушал.

— Да. Куча. И ей нужно новое завещание. К ней плохо относятся дети и внуки, так что она, естественно, хочет лишить их наследства.

— И сколько же у нее денег?

— Примерно двадцать миллионов.

Букер смотрит на меня с явным недоверием.

— Во всяком случае, она так говорит, — поясняю я.

— А кто тогда получит все это богатство?

— Сексапильный телевизионный проповедник, у которого есть даже собственный самолет.

— Не может быть.

— Клянусь.

Букер сосредоточенно обдумывает услышанное на протяжении двух кварталов, которые мы с трудом преодолеваем из-за напряженного уличного движения.

— Послушай, Руди, не обижайся, ты замечательный парень и так далее, хороший студент, умный, но ты считаешь, что справишься с завещанием на такое огромное состояние?