Он нахмурился и отступил на шаг, внимательно изучая громоздкое сооружение посреди комнаты. Кровать как кровать. Металлические витые спинки выкрашены в ярко-желтый цвет, по углам шишечки. Широкая, устойчивая панцирная сетка — он надавил рукой и слегка покачал — не провисла и не скрипит. У Хантера не возникло ощущения, что раньше он где-то ее видел.

— Это старая кровать твоих родителей, еще когда вы жили в загородном домике, помнишь? Твоя мама отдала мне ее много лет назад.

Хантер замер, позабыв закрыть рот.

— Не может быть! Это та самая кровать, которая долго стояла у нас в сарае, после того как мы купили нынешний дом?! Господи, как-то летом мы соорудили из спинок загон для щенков!

— Да, да, я собрала все детали до последнего винтика, Элла их начистила, я покрасила, и получилось это чудо.

Хантер еще раз провел рукой по металлическим завитушкам. Такое ощущение, будто гладишь старое преданное домашнее животное.

— Великолепно, Клер! Просто здорово, что к тебе пришла такая идея.

— Я была так счастлива, когда Элла решила подарить ее мне! Это как путешествие в прошлое.

Хантер улыбнулся. Воспоминания об играх и шалостях их детства вихрем пронеслись в памяти.

— Чудесное было время. Беззаботное. Помнишь, сколько забавных историй происходило тогда с нами?

— Я любила бывать у вас в гостях больше всего на свете. Мне казалось, я становлюсь лучше. Правда, один раз мы немного переборщили…

Взгляд ее темно-карих глаз стал мягче, засиял тем необыкновенным внутренним светом, которого Хантер никогда больше не встречал ни у одной из женщин. Да, Клер — единственная и неповторимая, одна такая на Земле.

— Один раз переборщили? — Брови Хантера в притворном возмущении взлетели кверху и образовали почти ровную дугу над глазами. — Только один? Да мы постоянно попадали во всякие невероятные приключения и переделки. Вспомни хотя бы, как ты бодро скомандовала: «Прыгай!», и я бесстрашно сиганул с крыши амбара. Шесть недель в гипсе. И это в разгар лета. Считай, весь баскетбольный сезон пошел насмарку.