– Господин, что же ты меня не позвал? Разве тоже, чтобы человек твоего положения сам себя обслуживал?

– Как властелин Наз в поэме, – ухмыльнулся Вакар. – "В рабстве погрязший, оборванный и изнуренный..."

Они напихали запасной одежды в мешок из козьей шкуры, и тут в дверях появилась Били, едва прикрытая одеялом из оленьей шерсти. Глядя на Вакара наивными карими глазами, она требовательно объявила:

– Мой господин, когда в последний раз ты обещал...

– Не мешай, я занят! – рявкнул принц. Принц завязал мешок и велел Фуалу тоже собираться в дорогу.

– Господин, ты и меня возьмешь с собой?

– Почему бы и нет? Поедешь со мной, но помни: без моего приказа не воровать.

Фуал, который до того, как попал в рабство, промышлял воровством, удалился с задумчивым видом. Вакару пришло в голову, что Фуал способен улизнуть, как только они доберутся до материка. Надо бы разобраться, что на уме у этого суетливого ареморийца. От того, как Фуал станет относиться к своим обязанностям, возможно, зависит жизнь его хозяина.

Тонкий слух Вакара уловил всхлипывание в спальне. Били хныкала, свернувшись калачиком под одеялами.

– Ну-ну... – неуклюже погладил ее Вакар. – Ты найдешь себе другого любовника.

– Но я не хочу...

– Лучше захоти, потому что я и сам не знаю, когда вернусь.

– Но ты, по крайней мере, можешь... – Она перевернулась на спину, откинув одеяло, и пухлые ладошки заскользили по его рукам.

– Опять! – устало вздохнул принц Вакар.

Они поднялись на вершину холма, чтобы взглянуть сверху на искусственно орошаемую равнину, где раскинулся солнечный Амфере. На берегу моря Сирен блистали в полуденном солнце городские шпили. Столицу Зиска иногда даже называли уменьшенной копией великого Торрутсейша: были и крепостная стена, и судоходный канал, и концентрические круги воды и суши в центре гавани.