Сегодня они с Тони собирались отпраздновать ее первый прыжок. Без телекамер, конечно.

– Утром звонила жена Тони и сказала, что его не будет, – ровно сообщил синеглазый. – Он простудился.

Жена? Он женат? Низкий подлый мерзавец!

– Жена? – холодно переспросила Клаудия. Профессия актрисы имеет свои преимущества. Способность скрывать чувства – одно из них.

– Через месяц она должна родить, – отчетливо проговорил он и пожал плечами.

– Он что, не говорил вам о ней?

Нет. Тони, как видно, не придавал значения таким пустякам, подумала она. В конце концов, разве актрисы существуют не для того, чтобы с ними поразвлечься и переспать? Что в этом особенного? Так какого черта и Тони не поступить так же?

– Может, и говорил, не помню.

– Наверное, он счел, что это вряд ли вас заинтересует. Но не огорчайтесь, мисс Бьюмонт. Я здесь именно для того, чтобы присмотреть за вами.

Он что, вздумал ее утешать?

– В самом деле? А вы-то сами кто такой?

Его лицо наконец явило нечто, что можно было счесть за улыбку, хотя она видела, что душа его к этому непричастна.

– Габриел Макинтайр. Можно просто Мак. Руку он ей не подал, вместо этого осмотрел ее с ног до головы, особенно большое внимание уделив игривой короткой юбочке и свободной шелковой блузке. Оделась он подобным образом, думая больше о встрече с Тони, чем о прыжке с парашютом, и он, как видно, понял это.

– А вы само очарование, мисс Клаудия Бьюмонт, – проговорил он четко, с тем выражением, с каким сообщается о банальном факте.