— Конечно, отдохните, милая! — мистер Веннер закурил сигару и добродушно взглянул в мою сторону. — Мы-то ложимся спать с заходом солнца, как истинные сельские жители. Думаю, завтра у нас еще будет время на разговоры? А в понедельник вы приступите к занятиям. Пока же у вас есть возможность как следует осмотреться в Лонг Барроу, привыкнуть к здешней жизни.

При этих словах Тарквин уверенно поднялся с места и распахнул передо мной дверь — этот благовоспитанный жест, как и предыдущие, вышел у него абсолютно естественным. Любой другой мальчик на его месте вызвал бы только усмешку.

Придя в свою комнату, я распахнула окно и выглянула во двор. Луна, ярко-желтая и совершенно круглая, как головка сыра, висела над самым карнизом. Где-то далеко мягко журчал и плескался ручей. В Лондоне такие тихие ночи невозможны: погрузившись во тьму, огромный город становится похожим на беспокойного великана, не перестающего кряхтеть и шевелиться даже во сне. Здесь же, в краю нескончаемых болот, казалось, стоило лишь затаить дыхание — и слуха касалось тихое поскрипывание, с которым шар земной нехотя поворачивается вокруг своей оси…

Господи, как ничтожен и беззащитен перед лицом мироздания человек! Сердце медленно бьется в груди, словно птица, запертая в клетке, и отчего-то становится тревожно… Но отчего?..

Глава четвертая

Наутро, после завтрака, я отправилась в небольшую экскурсию по дому. На первом этаже находились, кроме прочего, кухня и огромная кладовая. На втором, по обе стороны от лестницы, — спальни Веннеров и Мэри, напротив — моя спальня и еще одна комната для гостей. Боковой флигель занимал кабинет мистера Веннера — «чердак», как он его иногда называл в шутку. На первом этаже этого флигеля располагались и комнаты для прислуги. Соседний флигель пустовал, и мне его попросту не стали показывать.

Узкая винтовая лестница вела на третий этаж. Здесь начинались владения Тарквина — большая комната, о которой мне уже рассказывали. Опасливо покосившись на запертую дверь, Мэри, вышедшая в коридор, приложила палец к губам: