— Здесь у нас, конечно, не Лондон, но места красивейшие. Да и сельская жизнь имеет свои преимущества, не подумайте, что вам придется скучать…

В последних словах мне почудилась едва уловимая ирония.

— А если будете испытывать в чем-нибудь затруднения — милости прошу, приходите сюда и выкладывайте все начистоту. Буду только рад вас выслушать.

Наш разговор прервал приход Мэйкинс, объявившего, что обед готов.

К вечеру погода резко переменилась, и, прислушиваясь к потокам воды, ударявшей в стекло, я не один раз ловила себя на мысли о всемирном потопе. Пришлось весь день напролет довольствоваться созерцанием сплошной серой пелены за окном. О прогулке нечего было и думать. Общаться с Веннерами у меня не было ни малейшего желания, да и они, похоже, не слишком во мне нуждались.

Миссис Веннер весь день пропадала на кухне, решая со служанкой какие-то сложные кулинарные вопросы. Хозяин не выходил из кабинета. Мэри сидела у себя тихо, как мышка, и только к вечеру собралась на прогулку, однако меня не пригласила. И к лучшему — у меня совершенно отсутствовало желание бродить по болотам под моросящим дождем, в непроглядной пелене водяных брызг.

Тарквин также не выходил из своей комнаты. Я надеялась услышать скрипку, но с третьего этажа не доносилось ни звука. Может быть, он читает или учит уроки?

Последующие дни при встречах со мной Тарквин был подчеркнуто вежлив, но не так приветлив, как в первый день — скорее деловит и замкнут.

В общем, уик-энд выдался неудачный. Мне оставалось только тешить себя мыслью, что погода рано или поздно улучшится. Неплохо бы съездить с хозяевами в город — может быть, удастся купить пару хороших книг, чтобы было с чем коротать дождливые вечера.

В понедельник снова выглянуло солнце. За завтраком я спросила мистера Веннера о лошадях. Он проводил меня в конюшню и показал предназначавшегося для меня симпатичного пони. Убедившись, что я умею обращаться с седлом и уздечкой, Веннер пожелал мне приятной прогулки. Ни Тарквин, ни Мэри в то утро так и не составили мне компанию.