По свидетельству современников, он был простым сельским ремесленником, а не музыкантом, и умер в самом начале семнадцатого века. После этого центр скрипичного ремесла переместился в город Кремона в Ломбардии, где начал свою деятельность Андреа Амати. Почти полтора века его дело продолжали его дети и внуки. Эти скрипки были меньше по размеру, чем изготовленные Бертолетто, и несколько иной формы, что повлияло на их звучание. Но почти все инструменты, созданные семьей Амати, утрачены — погибли во время войн, революций, а некоторые, как ни прискорбно, стали жертвами самых банальных трактирных потасовок…

— Они ведь такие хрупкие.

— Люди, которые были способны сломать, разрушить такое чудо, — варвары и невежды. Они не представляли себе, что из этих полированных кусков дерева можно извлекать волшебные звуки. Но я и предположить не могу, чтобы скрипку мог сломать человек, имеющий представление о музыке.

— Я тоже! — воскликнул Тарквин.

— Один из учеников Амати пришел к нему примерно в твоем возрасте. Его звали Антонио Страдивари.

— Страдивариус!

— Да, его слава стала всемирной. Именно он изобрел гриф столь совершенной формы, что и по сей день никто не смог улучшить его. Изменилась и форма скрипки — она стала более изящной. Инструменты, созданные им, настолько безупречны, что и столетия спустя скрипичные мастера продолжают ломать голову над секретом их совершенства.

— А кто лучше, Гварнери или Страдивари?

— Некоторые творения Гварнери не менее совершенны, взять хотя бы этот инструмент, — я провела ладонью по грифу. — Но он был человеком несчастливой судьбы, вдобавок о нем известно очень мало. Родился в 1683 году, работал в мастерской Страдивари, находившегося тогда в самом расцвете творческих сил. Однако по его инструментам нельзя сказать, что он был преданным учеником Страдивари. По крайней мере ему не свойственно рабское копирование манеры великого учителя. Скрипки Гварнери имеют свой собственный стиль, свое неповторимое звучание. Но времени ему, к сожалению, отпущено было немного. Умер он в тюрьме, и никто даже не знает, за что он туда попал.