Боухилл-Парк. Селкирк, Шотландия

Апрель 1816 года

Поджав губы, Белла склонила голову набок и размышляла над будущей вышивкой, которую собиралась сделать на белой наволочке. Только не еще одна красная. Их у нее уже слишком много. За последние пять лет почти все полотенца, салфетки и наволочки в Боухилл-Парке были украшены красной розой. Ее пальцы застыли над жестяной коробкой, стоявшей рядом с ней на кушетке, прежде чем выбрать желтую шелковую нить и продеть ее в игольное ушко.

Поленья в камине потрескивали. Огонь прогнал весеннюю прохладу из маленькой гостиной. Продевание нитки сквозь ткань, ее тугое натягивание, осторожное наложение следующего стежка. Медленно и тщательно. Спешить некуда.

Это был хорошо знакомый ей ритуал, повторяющийся почти каждый вечер, но сегодня она по крайней мере не одна. Ей нанесла визит кузина.

— Тебе нужен мужчина.

— Что ты сказала? — Ее руки замерли. Она взглянула на кузину, мадам Эсме Марсо.

Элегантно расположившись в кресле, обитом цветным ситцем, Эсме закрыла маленькую книжицу поэзии в кожаном переплете — «Произведения Анакреона и Сапфо» — и положила на приставной столик рядом с наполовину наполненным бокалом вина.

— Тебе нужен мужчина, Изабелла, — повторила кузина.

Эсме явно не вписывается в шаблон внешних английских приличий. Овдовевшая в девятнадцать и давно привыкшая устраивать свою жизнь, француженка не задумываясь высказывает все, что у нее на уме. Одетая по последней моде, поразительно красивая брюнетка встречает не многих, кто осмеливается посостязаться с ней в остроумии. Одна из них Белла.