— Грейс!

— Хорошо, на то, что заменяет мне личную жизнь. Мама, мне двадцать пять лет, а я с Харви до сих пор хожу в кино и… ничего больше!

— Где ты набралась этого ужаса!

— Да не ужас это, мама. В конце концов, вы с папой родили меня, когда вам было меньше, чем мне сейчас.

— Не смей оскорблять память своего отца! Он был великим ученым!

— Да. И я его очень любила. И он бы меня понял.

— Конечно! А мать у тебя никудышная и тебя не понимает. Спасибо тебе, дочка…

— Все, мама. Увидимся на выходные. Чао!

Стройная черноволосая девушка решительно вскинула на плечо тяжелую сумку, подхватила старомодный чемодан из клетчатого фетра и решительной походкой отправилась в новую жизнь.

В окно за ней следила, неодобрительно поджав губы, очень похожая на нее черноволосая женщина лет пятидесяти. Очки в роговой оправе, тугой пучок волос и безупречно строгий костюм — несмотря на утро субботы — выдавали в ней если не школьную учительницу, то уж преподавателя точно.

Кэтрин Колмен никогда не одобряла необдуманных решений. А из всех подходящих занятий самым подходящим считала академические исследования. Жизнь — до сего дня — подтверждала ее правоту, но утром грянул гром, и любимая старшая дочь, надежда курса и кафедры Грейси Колмен объявила о своем решении перебраться на съемную квартиру вместе с неведомой подругой, а также о том, что отныне она является менеджером младшего звена в компании «Стиллберд Компани» — с точки зрения Кэтрин, звучало это крайне претенциозно.

Сама Грейси весело шла по улице лондонского пригорода, где знакомо ей было буквально все, и душу девушки распирало чувство восторга. Она свободна! Она самостоятельна! И теперь все изменится и пойдет на лад. Вот увидите!

1

Пять месяцев спустя знаменитое лондонское такси везло Грейс Колмен по узким улочкам, заполненным снежной слякотью. Надвигался сочельник. Финно-угорские народы, наверняка, в данный момент барахтались в пушистых сугробах и славили Снежного Деда, но Лондон — это Лондон. Туман, снежная крупа и слякоть.