Прочь уходи и меня не гневи, чтобы целым вернуться!"

Так он сказал. Испугался старик и, послушный приказу,

Молча побрел по песку вдоль громко шумящего моря.

35 От кораблей удалясь, опечаленный старец взмолился

К сыну прекрасноволосой Лето, Аполлону владыке:

"Слух преклони, сребролукий, о ты, что стоишь на защите

Хрисы и Киллы священной и мощно царишь в Тенедосе!

Если, Сминфей, я когда-либо храм тебе строил на радость,

40 Если когда пред тобою сжигал многотучные бедра

Коз и быков, то услыши меня и исполни желанье:

Пусть за слезы мои отмстят твои стрелы данайцам!"

Так говорил он, молясь. И внял Аполлон сребролукий.

Быстро с вершин олимпийских пошел он, охваченный гневом,

45 Лук за плечами неся и колчан, отовсюду закрытый;

Громко крылатые стрелы, трясясь за плечами, звенели

Вместе с движеньями бога. Он шествовал, ночи подобный.

Сев вдали от ахейских судов, тетиву натянул он;

Страшно серебряный лук зазвенел под рукой Аполлона.

50 Мулов начал сперва и быстрых собак поражать он,

После того и в людей посыпались горькие стрелы.

Пламя костров погребальных всечасно пылало повсюду.

Девять носилися дней аполлоновы стрелы по стану.

В день же десятый созвал Ахиллес народ на собранье,

55 Это внушила ему белорукая Гера богиня:

Скорбью терзалась она, погибающих видя данайцев.

Стали сбираться они, и, когда на собранье сошлися,

С места поднявшись, пред ними сказал Ахиллес быстроногий:

"Видно, придется, Атрид, после долгих скитаний обратно

60 Нам возвращаться домой, если смерти избегнуть удастся:

Страшно и гибельный мор, и война истребляют ахейцев.

Спросим однако жреца какого-нибудь иль пророка.

Иль толкователя снов: ведь и сон посылается Зевсом.