«Беременные женщины, — заметила Ева, — только и знают, что едят и бегают в туалет».

Двойные двери сзади, еще одна дверь впереди, слева от экрана. Жаль, что она не может сбежать отсюда.

Ева незаметно впала в сомнамбулическое состояние. Она была высокой, стройной женщиной с короткими остриженными темно-каштановыми волосами. Черты ее лица, сейчас довольно бледного, были четко очерчены, большие, янтарного цвета глаза были полузакрыты. Плечевая кобура была незаметна под темно-зеленым жакетом. Кашемировым, поскольку он был куплен ее мужем, в отличие от Евы знающим толк в хороших вещах.

Она думала о том, как поедет домой и смоет пережитое за последние три часа по меньшей мере литром вина, когда Мэвис схватила ее за руку.

— Даллас, смотри! Ребенок выходит!

— А? Что? — Глаза Евы широко раскрылись. — Как? Уже? О боже! Давай, Мэвис, дыши глубже.

Все вокруг разразились смехом, когда Ева вскочила на ноги.

— Да не мой ребенок! — Мэвис, хихикая, погладила себя по огромному животу. — Тот ребенок!

Ева подняла глаза на экран и увидела, как орущее, извивающееся, покрытое слизью существо выскальзывает между раздвинутых ног несчастной женщины.

— О, черт! О боже! Ужас!

Ева поспешно села, опасаясь, что ноги откажутся ей служить и она просто рухнет. Пусть ее считают неженкой, ей было уже все равно: она нащупала руку Рорка. Он стиснул ее руку, и она почувствовала, что его ладонь покрыта липким потом, как и ее собственная.

А люди вокруг нее захлопали! По-настоящему хлопали в ладоши и радостными криками приветствовали вопящее, скользкое существо, которое опустили на опавший живот его матери, между ее огромных, налитых молоком грудей.