– Тогда почему вы говорите об этом без всякого энтузиазма?

– Я не стану расстраивать отца. Видимо, он не хочет, чтобы я уезжала, иначе ответил бы на письма, о которых вы говорите.

– Кстати, о письмах. Любопытно, где они?

Я указала на стол за его спиной. Рабочая половина была завалена рукописями, справочниками, старыми досье, конвертами и, увы, неоплаченными счетами.

– Думаю, где-то там.

– Но почему он вам о них ничего не сказал?

Я промолчала, хотя догадывалась о причине. «Элви» был отцу не по душе, и он досадовал, что имение бабушки так много для меня значит. Наверное, папа немного ревновал к семье моей матери и боялся меня потерять.

– Понятия не имею, – уклончиво ответила я.

– Хорошо... Как вы думаете, скоро он вернется из Лос-Анджелеса?

– Мне кажется, вам не следует с ним встречаться. Он только расстроится, даже если согласится на мой отъезд. Я просто не могу оставить его одного!

– Мы могли бы принять меры...

– Исключено. За ним кто-то должен присматривать. Это самый непрактичный человек в мире... Он не ходит по магазинам, не заправляет машину, и если я брошу его, то вся изведусь.

– Джейн... вам надо подумать о себе...

– Я обязательно скоро навещу бабушку. Так и передайте ей.

Он замолчал, обдумывая мои слова, и, допив виски, предложил:

– Давайте поступим так. Завтра утром, в одиннадцать, я уезжаю в Лос-Анджелес. На ваше имя уже заказан билет до Нью-Йорка на утренний рейс. Во вторник. Я просто не вижу причин для отказа, и если вы передумаете...

– Не передумаю.

– Если вы передумаете, – продолжал он гнуть свою линию, – вас уже ничто не остановит. – Адвокат поднялся и добавил: – Я думаю, вам следует лететь.

Мне не нравится, когда надо мной нависают, поэтому я тоже встала:

– Вы так уверены, что я отправлюсь с вами?

– Хочу на это надеяться.