– Интересно, чей он? – спросила я у отца немногим позже.

– Кто его знает?..

– Похоже, песик решил, что он наш.

– Ошибаешься, – хмыкнул отец. – Он думает, что это мы принадлежим ему.

– Он не агрессивный, и вообще... от него не пахнет.

Отец оторвался от своего журнала и поднял брови:

– Ты намекаешь на то, что хочешь приютить это чертово создание?

– Даже не знаю... я не представляю, как можно от него избавиться.

– Разве что пристрелить.

– О нет!

– У него могут быть блохи. Занесет их в дом – ты первая заплачешь!

– Я куплю блошеловку.

Отец пристально уставился на меня поверх очков, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– Ну пожалуйста! – взмолилась я. – Почему бы и нет? Когда ты уедешь, он составит мне компанию.

– Хорошо, – сдался отец.

Я тут же влезла в первые попавшиеся туфли, свистнула собаке, и мы направились в Ла-Кармеллу к самому модному ветеринару, где битый час проторчали в небольшой приемной, забитой избалованными пуделями и надменными сиамскими кошками и их не менее колоритными хозяевами. Наконец подошла и наша очередь. Ветеринар осмотрел Рыжика и заверил, что пес в полном порядке, сделал ему укол и напоследок посоветовал купить ошейник от блох. Я расплатилась, подобрала в ближайшем магазине ошейник, и мы двинулись в обратный путь. Когда мы вернулись, отец все еще читал свой журнал. Рыжик вежливо остановился пороге, ожидая, когда ему предложат сесть, но, так и не дождавшись приглашения, с удобством расположился на старом ковре, расстеленном перед камином.

– Как мы его назовем? – полюбопытствовал отец.

– Рыжик, – ответила я. У меня уже был один Рыжик, любивший трепать мою ночную рубашку, и эта кличка почему-то сразу пришла мне в голову.

Вопрос о его вхождении в нашу компанию не стоял, ведь он давно решил, что это его семья. Куда бы я ни шла, Рыжик увязывался за мной.