Пип ответил отвратительным шипением. Между матушкой Мастифф и минидрагом никогда не было особой любви.

– Я часто думаю, что это Пип таскает меня с собой, – возразил юноша.

– Ну, не могу я избавить тебя от этого извращения, мальчик. Но по крайней мере ты здесь. – И она с деланным гневом ударила его по левому плечу. – Вот и ты… бездельник, бродяга, забывчивый бессердечный кусок недозрелого мяса! Где ты был? Ведь прошел год. Год, образец неблагодарности! Ни ленты триди, ни открытки – ничего!

– Прости, матушка Мастифф, – сказал он, обнимая ее за костлявые плечи. Она рассерженно вырывалась, но не настолько сильно, чтобы снять его руку. – Я о тебе все время думал. Но я был далеко от современных средств связи.

– Опять неприятности? – Она покачала головой. – Разве таким я тебя растила? – Он попытался ответить, но она оборвала его. – Неважно. Где ты был? Идем, расскажешь по дороге в магазин.

Они двинулись по улице. Воздух заполняли ароматы и крики внутреннего рынка Драллара.

– Пошли, мальчик, и рассказывай, где это такое место, откуда даже нельзя сообщить, цел ли твой никуда не годный каркас.

Флинкс обдумал ответ. У него было достаточно причин хранить место своего пребывания в последний год в тайне. То, чего не знает матушка Мастифф, она и не узнает.

– Я нанялся на работу, – наконец объяснил он.

Она разинула рот.

– Ты… на работу?

– Я не лгу, – неловко ответил он, не глядя в эти неверящие глаза. – Но я сам устанавливал часы работы и работал столько, сколько хотел.

– Ну, могу тебе поверить. Что за работа?

Снова он отвел взгляд.

– Не могу сказать точно. Ну, что-то вроде учителя, частного учителя.

– Учитель, – сказала она, явно пораженная. – Частный гувернер? – Она заржала.

– Чему же ты учил? Карманным кражам? Умению незаметно входить и выходить? Общим основам воровского дела?

– Откуда мне все это знать? – возразил он. – Неужели ты меня так воспитывала?